Читаю А. Чехова

Мне посоветовали слушать «Войну и мир» Л. Толстого чтобы обогатить свой убогий словарный запас. У меня нет такого трафика чтобы скачать аудиокнигу «Война и мир». Но я взял книгу А. Чехова.
Прочел трешевый рассказ «Спать хочется». У девчонки помер папаня и они с матерью пошли во служение. Девочка весь день работала как папа Карло, а ночью ее заставляли качать люльку с хозяйским пиздюком. На почве многодневной бессонницы девочка тронулась умом, стала видеть глюки. В конце она задушила пиздюка, и счастливая легла спать.

Второй рассказ Чехова, который я прочитал назывался «Попрыгунья». Папа молодой телочки врач. Он тяжело заболел и склеил ласты. Лечил его другой врач, который познакомившись с дочкой коллеги влюбился и попросил ее руки. А она была непростая штучка: рисовала, лепила, пела, играла на фортепиано. И все говорили, что она очень талантлива. И дружила она с актерской, литературной богемой, художниками. Искала известных людей знакомилась приглашала в гости. Там у нее размовляли о высоком искусстве. А своего мужа она держала за говно. А он человек небогатый чтобы оплачивать ее богемную жизнь пахал как раб на галерах. Она ездила с художниками на пленэр на Волгу и там дала модному живописцу.

Живописец после того как ей присунул сразу охладел. А она была боевитая, повисла на нем. Скандалы устраивала, суицидом угрожала. В итоге они друг друга ненавидели, но порвать не могли. До того оборзели, что при муже отношения выясняли. В итоге художник завел другую наташу, эту выставил. Она решила, что надо нормализовать отношения со своим рогатеньким. А доктор возьми и заболей дифтерией. Ну и там намек что это был способ самоубийства через самозаражения. Лежит доктор помирает, а к нему ходят дежурить его коллеги, включая знаменитого врача по фамилии Шрек.

В конце рассказа друг умирающего, разговаривает с этой наташей и говорит, что больной был выдающимся врачом и мог сделать блестящую карьеру если бы ему не приходилось оплачивать ее богемную жизнь.

Наташа вскакивает – Чо, ее лох колхозный оказывается выдающийся врач с блестящими перспективами. Что ж вы раньше молчали. Она бежит радостная к мужу, а тот уже копыта отбросил.

И начал читать «Дядю Ваню». Там отставной старый пердун профессор женился на молодой телочке. Он уже развалина, подагрик, с ужасным характером, а ей после нескольких лет брака всего 27. У этого профа от первого брака взрослый сын и он во всю харасит жену отца. А та не дает, мол я не наташа. Он ей говорит мол не даёшь так дай мне возможность бы быть с тобой рядом.

К профу на дачу взывают врача. Он как герой «Попрыгуньи» работает круглыми сутками и еще бухает так что выглядит плохо. Он рассказывает, что его жена сбежала от него на следующий день после свадьбы, стала наташей и родила от любовника несколько детей. Любовник от чрезмерного занятия сексом склеил ласты. А доктор все эти годы все заработанные деньги отдавал своей жене хотя она с ним не жила, и дети не его, но он человек порядочный.

Дальше я не дочитал. В общем мужики у Чехова тряпки, женщины либо со странностями, либо наташи. Чехов писал своих героев с комплексом жертвы с себя и жену себе выбрал такую же о чем свидетельствует анекдот.

«Году в тридцатом это было. Эрдман шёл в субботний день по улице Тверской и встретил вдруг Раневскую.
Оба они были молоды, приятельствовали, и поэтому Раневская сразу же вкрадчиво сказала:
— Ой, Коля, ты так разоделся, ты наверняка идёшь куда-то в гости.
— Да, — ответил Эрдман, — только не скажу тебе, куда, поскольку приглашён в приличный дом и взять тебя с собой не могу — ты хулиганка и матерщинница.
— Клянусь тебе, Коленька, что я могу не проронить ни слова, — ответила Раневская. — А куда мы идём?
— Мы идём в гости к Щепкиной-Куперник, — сдался Эрдман. — Это царственная старуха, ты меня не подведи.
Царственной старухе было в это время под шестьдесят, не более того, но очень были молоды герои этой истории. Щепкина-Куперник перевела тогда-то ли Шекспира, то ли Лопе де Вегу, то ли Ростана, и жила отменно, содержа трёх или четырёх приживалок (деталей Любимов уже не помнил). За столом, который на взгляд этих молодых ломился от изобилия, разговор шёл неторопливый и пристойный — до поры, пока не заговорили о Художественном театре и лично об актрисе Книппер-Чеховой. И тут же все немного распалились, единодушно осуждая даму за наплевательское отношение к Антону Павловичу Чехову и вообще за легкомыслие натуры. Ощутив опасность ситуации, Эрдман покосился на Раневскую, но было уже поздно.
— Блядь она была, — сказала Раневская, — просто блядь.
Все приживалки истово перекрестились, после чего каждая смиренно сказала:
— Истинно ты говоришь, матушка, — блядь она была.
— Цыц, никшните! — прикрикнула хозяйка дома, и приживалки тут же смолкли, после чего Щепкина-Куперник царственно сказала:
— И была она блядь, и есть».

Оставьте комментарий

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять