Сказка о Василии Бадзюке и загипсованным

Сказка о Василии Бадзюке и загипсованным 1

Год 2008—2009 — не помню, но было лето. С незабвенным другом Василием Бадзюком (Михалычем) жил я в Тиличиках в гостинице Центра внешкольной работы. Справили мы сессию и ждали отправки домой – Мавр сделал свое дело… Михалыч много суетился и подустал. Пришел в полдень с кипой финансовых бумаг и говорит.

— Максим, мне надо пару часов поспать, потом опять в районную администрацию пойду. Если вдруг кто до меня придет – скажи нет меня.

Михалыч уснул, я хожу по гостинице на цырлах, стараюсь не дышать. Чу, тень в окошке промелькнула, кто-то поспешает в нашу келлию. Я как галчонок из Простоквашино приготовился задать сакраментальный вопрос. Дверь в сени отворилась и на пороге нарисовался молодой абориген и сказал:

— Я к Василию Михайловичу.

Другого бы я выпроводил, но этот был на костылях с загипсованной ногой. Плохой из меня денщик оказался – нарушил прямой приказ командира, пошел в комнату будить Михалыча.

Михалыча так просто не растолкать, три раза его поднимать ходил. Потрясу, к гостю возвращаюсь. А гость как Мохаммед Али по нашей кухоньке бабочкой порхает. Только стоял на пороге, а уже у стола с нашей снедью, меня увидит и летит на костылях к порогу. Так три раза он вальсировал.

Наконец Михалыч вышел, сонный, злой. Гость с порога в ноги.

— Выручай Василий Михайлович. На лекарства нет. Достал Михалыч деньги, дал загипсованному. Тот благодарит, но не уходит.

— Голодаю я здесь Василий Михайлович, вижу у вас на столе краюху хлеба, дайте в дорогу.

— Ты чувак вообще нас за говно считаешь – вмешиваюсь я в разговор – не дадим мы тебе хлеба. Садись за стол, вот макароны, сардельки, наливай себе чай, намазывай масло.

Откушал подкидыш и откланялся. Прошло с полчаса возвернулся наш боевой товарищ депутат из Ачайваяма Александр Буряев.

— Я сейчас в Елене был – (Издевательская фраза не так ли? В Тиличиках любят называть магазины женскими именами). Зашел туда парнишка на костылях, нога в гипсе. Видели бы вы сколько он набрал водки! Я бы на двух ногах столько тяжести не унес.

Вижу досадно стало Михалычу. Чтобы тему сменить стал он об Александре Владимировиче заботу проявлять.

— Ты бы покушал, Саша.

— Некогда Михалыч рассиживаться, сейчас чаю с конфетами попью и опять по делам побегу. А куда вы конфеты заныкали?

Стал я было искать конфеты, стоявшие в кульке на столе. Михалыч рукой махнул.

— Максим не ищи, это этот гад спер, ну что за человек – попросить не мог – неужели я бы ему конфет не дал?!

— Михалыч, не расстраивайся, пусть больной человек сладким побалуется.

— Не больной он – а вор!

— Какой вор?

— Серийный!

Михалыч рассказал, как загипсованный – тогда от был еще вполне себе на здоровых ногах совершил кражу. Среднепахачинские мужики его побили. Но тот твердо на кривую дорожку встал. Опять кража – и опять его избили. А после третьей кражи переусердствовали – сломали ногу да так что потребовалась операция. Отправили вора в Олюторскую ЦРБ – там наложили гипс и дали денег на билет в краевую лечебницу. Он их пропил, начал бичевать в Тиличиках, просить деньги на «лечение».

Прошло три месяца, прилетел я на осеннюю сессию. Опять гостиница ЦВР, но Михалыч не приехал и когда вор прискакал за очередным донатом – его ждало разочарование. Михалыч был на зимней сессии и тогда вор получил подарочек под елочку. Хоть и клялся Михалыч больше копейки не давать, но как только тот заявился на порог немедля вынес ему деньги – единственное попросил уйти немедленно – не мог эту подлую харю видеть.

Но пока была осень, и вор ускакал налегке. Увидел я его через несколько дней в Корфе в аэропорту. Был он с девушкой, провожал ее в Средние –Пахачи. Но вылет постоянно переносили, а потом вовсе обили. Пришел автобус, поехали мы переправляться в Тиличики. Погода была великолепная, заходило солнце, корфская коса, Тиличики покрылись сусальным золотом.

Вышел народ из автобуса, побрел по песку к «еленинской» барже. В Тиличиках все баржи именные. Конкретно эта – самая большая, принадлежала ООО «Елена», подняться по ее аппарели даже на двух ногах трудно. Люди взошли на борт, последним шел загипсованный. Идти на костылях по песку ему было трудно. Наконец он дошел до края аппарели и легко с какой-то бравадой стал подниматься. На аппарели наварены металлические выступы, за которые цепляются колеса автомашин. В эти выступы загипсованный ставил костыли. Но уж больно он был самонадеян, и баржа его наказала. Когда он почти поднялся один из костылей соскочил с выступа. Загипсованный упал на металлическую плиту аппарели и кубарем покатился вниз, цепляясь телом за уступы и упал на мокрый песок. Не сладко ему пришлось – будто по стиральной доске проехался.

Женщины на барже вскрикнули. Два мужика бросились его поднимать. Но загипсованный крикнул чтобы они вернулись на борт. Он посидел на песке, поднялся и опять вступил на аппарель. На этот раз он шел медленно, стиснув зубы (сильно ударился при падении) размечая каждый свой шаг. Когда он поднялся на борт судоводитель поднял аппарель. Баржа медленно отходила от берега, загипсованный достал сигарету и закурил.

С зимы я его больше не видел. Дав и не нужен он мне был. Но спустя несколько месяцев позвонил Михалычу и между делом спросил, как там загипсованный поживает?

— Умер он, вернулся домой и к верхним людям ушел.

— Так он же совсем молодой.

— А он что собирался в гипсе всю жизнь проходить?

Владимир Набоков в эпилоге «Лолиты» писал: «У меня нет никакого желания прославлять г-на «Г. Г.». Нет сомнения в том, что он отвратителен, что он низок, что он служит ярким примером нравственной проказы, что в нём соединены свирепость и игривость, которые, может быть, и свидетельствуют о глубочайшем страдании… Он не джентльмен…».

Но ведь была и боль от падения, преодоление боли и страха, и новый подъем…

 

МИ-8 над переправой Тиличики- Корф. «Еленинская» баржа Фотография Александр Китнаут.

 

Еще о Василии Бадзюке: Василий Бадзюк и визит дамы

Оставьте комментарий

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять